Знаментый российский рок-музыкант Юрий Шечкук, группа "ДДТ", принял участие в петербургской акции против наступления на права и свободы и профанации профанации избирательного процесса в России.
Юрий Шевчук выступал на митинге Несогласных в Петербурге. Он заявил, что свобода для него превыше всего. "И это привело меня сюда с вами, мои дорогие" - провозгласил лидер ДДТ.
"Я пришел сюда, потому что прошедшие президентские выборы не оставили мне никакого выбора, потому что я слишком долго наблюдал за тем, как чиновники вместе с бизнесменами разрушают Петербург, - сказал Юрий Шевчук корреспонденту "Граней.Ру" [1]. - У меня от этого душа не то что плачет - ревет. Я считаю, что у нас в стране обязательно должна быть демократия".
Серьезный конфликт Юрия Шевчука с властью разразился в 2003 году во время подготовки 300-летия Санкт-Петербурга. Тогда городская администрация сначала заказала ДДТ организацию рок-фестиваля, посвященного юбилею, а затем запретила проводить концерт. Тогда лидер группы ДДТ сделал в прессе заявление: "Скоро нам начнут говорить, что нам можно петь, а что - нельзя, и мы все с вами будем петь марши" и "чиновники всего боятся".
В альбоме Шевчука "Единочество" звучат такие "крамольные слова": "Путин едет по стране, а мы по-прежнему в ... ".
Однажды летом 1980 года дипломированный художник Юрий Шевчук встретил четырех молодых людей... Так и началась группа "ДДТ" [8], ставшая одной из самых популярных групп в истории как советского, так и российского рока. По одной из версий название группы, несмотря на свою ядовитость, первоначально было весьма безобидно и расшифровывалось как "Дом Детского Творчества" — первое пристанище коллектива. В дальнейшем группа не раз меняла составы, места проживания и отношения с "верхами", но ее гражданская позиция всегда оставался неизменной. Как говорит сам Юрий Шевчук, группа никогда не была политической, но всегда оставалась верна своему гражданскому долгу. Юрий Шевчук и "ДДТ" принимали участие:
 [14]
Фото Андрея Блинушова и Юлии Середы, HRO.org [15], с юбилейного концерта "ДДТ" в Гамбурге, 2006. ...В наше грустное время, когда целый ряд людей искусства, "сориентировавшись", косяком пошел делать верноподданические заявления и вступать во властные псевдо-партии, хриплый голос Юрия Шевчука продолжает искренне рассказывать о неприятии тронопоклонничества и лжи, войны и возродившейся полицейщины. К юбилею "ДДТ" выпустила новый альбом - "Прекрасная любовь". Предлагаем вам фрагменты юбилейных интервью Юрия Шевчука корреспонденту журнала "Итоги" [16] Ольге Ларионовой и корреспонденту "Зеркала недели" [17] Любови Журавлевой |
<...>
- Что именно вас разочаровало в эпохе Ельцина?
- Война в Чечне была отвратительна. Просто отвратительна. Потом 1993 год... Но, с другой стороны, о мертвых или хорошо, или ничего. Историки лет через сто - двести оценят плюсы и минусы правления Ельцина. Я слишком эмоционален. И необъективен, конечно. Нет, один плюс все же есть - при нем была, конечно, и анархия, но все же и свобода слова. Этого уже не отнять. Не то что сейчас.
- А что сейчас? Либералы считают, что у нас наступает тоталитаризм. Но масса народу в упор его не видит. Может, и нет никакого тоталитаризма вовсе?
- Посмотрите на методы подъема в нашей стране "патриотизма и национального самосознания". Они настолько похожи на старые добрые брежневские времена... Опять поиск внешнего врага: Америка, Грузия - не важно, кто именно. Отлучение русского человека от внутренних проблем. Все эти движухи - "Наши", ваши. Этот плакат бесконечный, здравицы по поводу правительства и его могучей ежедневной работы и заботы о русском народе. Попса, разлитая медом по всем телеканалам и эфирам, абсолютный ноль в гражданской тематике и социалке.
Я, как человек, это вижу. И можно ли теперь утверждать, что никакого отката нет? И той жажды рабства, о которой я написал в новом альбоме. Гениальный принцип, когда ты насосался, нажрался так, что у тебя из всех кранов в ванной течет нефть высшего октанового числа, а ты хочешь Сталина, блин, ты хочешь строем... И у тебя жесточайшая ностальгия, и олигархи поют на кухнях тайком комсомольские песни. Такая почти всеобщая радость...
В России жуткая цензура и хорошим гражданским песням нет места в эфирах. Меня не так давно приглашали на Первый канал, чтобы увековечить в какой-то сладкой программе свой «круглый» юбилей. Я им сказал: «Спасибо. Лучше покажите в этот день юбилейный фильм группы «ДДТ», трансляцию которого вы два года назад запретили!».
Гражданские спорные темы цензурой не приветствуются. Я это чувствую. И многие мои коллеги это чувствуют. Позиция наша ясна. Например, в посвящении Высоцкому я говорю, что «все не так ребята» — причем до сих пор, что бы нам политики ни рассказывали. С властью я дружить не собираюсь! Я добился свободы.
Из интервью корреспонденту "Зеркала недели" [18] Любови Журавлевой
- По-вашему, политика может быть честной?
- Я убежден, что политика может быть честной и абсолютно открытой. Для меня политика начинается с отношений двух человек. Вот наша с вами беседа - тоже политика. Мы искренни друг перед другом, смотрим в глаза. У меня нет никакого бизнеса в вашем журнале, у вашей редакции нет никакого бизнеса в моей группе. Мы никого не рекламируем, говорим спокойно и четко. Разве это не здорово? Люди просто не понимают, насколько чудесно так жить. Как было бы хорошо реанимировать такую политику...
Вот вы меня насчет политики пытаете, а я ведь не иду туда. Я абсолютно не политический человек, у меня просто есть свое мнение, и все. Политика для любого художника - это я и государство. Как-то ехал в машине и по радио услышал Розенбаума: "Я Родину свою люблю, но ненавижу государство!" Хотя и странно слышать такие строки от человека, который теперь и сам - часть этого самого государства, но фактически с его словами согласится, наверное, любой пишущий человек в нашей стране...
- Никогда не посещала мысль сбежать?
- ... Когда в 1991-м случился августовский путч, я оказался в Польше. 19-го числа какой-то поляк сказал мне: "У вас там всех убили: Горбачева, демократов". Вы ведь знаете - чем дальше ты находишься, тем больше мифов вокруг. Мы с моим другом Серегой Морозовым мчались в польский порт на единственный корабль, который уходил в тот день в Россию, и молились только об одном: чтобы нас пустили туда. Было не важно, что будет дальше. Мы очень испугались, что не сможем вернуться обратно.
Такси везло нас мимо посольств: американских, немецких... Стояли огромные очереди человек из четырехсот русских торгашей и проституток, которые просили политического убежища. В этот момент Серега достает бутылку водки и говорит: "Юра, блин, надо выпить". А поляк оборачивается к нам и вздыхает: "Сейчас не то время, чтобы вам пить". Я это на всю жизнь запомнил. Мы пробрались на паром и долго болтались на рейде - нас не пускали свои же эсминцы около Калининграда. Очень долго: час, полтора, два. Каждая секунда была дорога, потому что там наши близкие, родные. Нам еще таких плетей по мозгам понадавали разговорами, что было ощущение, будто мы уже на стадионе Ленина сидим за колючей проволокой, все демократы.
Серега не выдержал: "Все, пойду вплавь". До берега, если говорить морскими терминами, было мили полторы. "Я тоже", - ответил я ему. Вот правда. Эсминцы стали расходиться, мы вошли в порт Калининграда, и первое, что я спросил у полутрезвого таможенника, ставившего печати: "Ну как тут?" Он смотрит на меня своими стеклянными глазами: "А что? Водка такая же, хлеб такой же. Все нормально". И знаете, это меня не убило, это так меня обрадовало! Я понял, что на самом деле опять двадцать пять. Где-то революция, а где-то Россия живет и ждет весьма покорно очередного проявления стихии и провидения...
- Вы все время в борьбе! Против попсы, против режима, против сытой жизни. Не устали еще?
- Ваш вопрос звучит плакатно и вы чересчур упрощаете мою личность. Борюсь, потому что живой... А если серьезно, я и сам не знаю, откуда во мне это. Мне в Киеве друзья шашку подарили. У меня дед по отцовской линии был настоящим донским казаком. У них в крови - биться до конца. Да и татарская кровь примешалась. Горячий темперамент, наверное, тоже дает себя знать...
