Грустная тема. Грустная вдвойне, ибо связана не просто с последним человеческим пристанищем, а с упокоением тех, кто пострадал в жесточайшие годы репрессий.
Рассказывая о возникших в этом деликатном деле проблемах, сопредседатель историко-просветительского общества «Мемориал» Анатолий Вторушин, отвечающий за социальный аспект деятельности (да-да, присмотр за могилами погибших есть не что иное, как социальная забота), с волнением вспоминает, как когда-то добивался разрешения установить памятник своему деду, который в один из дней 37-го ушел на службу и пропал навсегда - пишет Татьяна Винарская в "Все-новости Томск".
Анатолий так и хотел написать на мемориальной табличке: «Вторушин Николай Артемьевич не вернулся с работы в 1937 году». Хождение по кабинетам завершилось для Анатолия Сергеевича победой: ему разрешили установить памятник рядом с могилой бабушки на Бактине.
На памятник денег не хватило, но табличку он все-таки установил, увековечив тем самым память о безвинно пострадавшем предке. Но не все обладают такой настойчивостью, как Вторушин. И не у всех есть родственники. Значит, заботу о могилах должны взять на себя «мемориальцы» и их добровольные помощники.
Под захоронение репрессированных отведены несколько кварталов на Бактинском кладбище, ныне, как известно, закрытом. На одном из этих кварталов, имеющем номер 186, находится братская могила останков, найденных в Каштачной горе (одном из мест захоронений расстрелянных чекистами жертв Большого Террора - прим. редакции HRO.org).
Активисты общества «Мемориал» Вильгельм Фаст и Борис Успенский лично руководили преданием земле 26 коробок с костями и черепами и установкой над ними деревянного креста. Прошли годы. Сегодня Фаст и Успенский тоже упокоились с миром. А крест над братской могилой состарился и покосился. Исчезли и указатели кварталов.
- Идея отдельных памятных кварталов для репрессированных была хорошей, - говорит вдова Вильгельма Фаста, член совета «Мемориала» Нина Фаст. – И место было хорошее: его отвели сразу за захоронениями ветеранов войны. Но, наверное, удобство расположения сыграло негативную роль – сюда устремились люди, желающие устроить последнее пристанище своих близких поближе к выходу. В результате могилы репрессированных со всех сторон обступили захоронения горожан, не имеющих отношения к жертвам террора. Так что из идеи ничего не вышло. Но все мы бренны и все равны перед Богом, поэтому грех держать обиду на тех, кто позарился на землю репрессированных. А вот порядок на могилках навести надо.
По словам Анатолия Вторушина, большинство чиновников и депутатов, к которым «Мемориал» обращался за помощью, с сочувствием относились к просьбам.
Например, депутат Госдумы области Екатерина Собканюк пообещала посодействовать разработке макета и установке коллективного памятника репрессированным. Директор комбината спецобслуживания по организации похорон Владимир Орлов заверил, что уничтоженные неизвестно кем указатели будут восстановлены, а землю для подсыпки могил завезут в июне. Департамент здравоохранения области решил проблему вакцинации от клещевого энцефалита членов патриотических отрядов – а это в основном подростки, - участвующих в благоустройстве захоронений.
А вот решение Томской городской думы от 20 октября 1999 года о сносе бесхозных захоронений «мемориальцы» считают безнравственным, поскольку у памяти нет срока давности. Лежащие под землей не виноваты в том, что многие из них не успели обзавестись семьями и не оставили потомков.
В преддверии Пасхи и родительского дня вспомнить о забытых могилах – святое дело.
Общество «Мемориал» просит томичей, чьи родственники похоронены в кварталах 186 а, 186 б, 256, 257, 258 Бактинского кладбища, позвонить по телефону 51-61-33 или прийти в музей истории политической ссылки (проспект Ленина, 44) в любую среду с 10 до 12 часов, чтобы согласовать возможность благоустройства захоронений.
Ну и, безусловно, заботу о местах последнего упокоения одиноких репрессированных должны взять на себя все мы, горожане. Если мы, конечно, люди, а не беспамятные варвары.
