Cудья Ингодинского райсуда Читы Андрей Стрелков решил не доводить до вынесения приговора уголовное дело по обвинению 21-летнего Евгения Моргунова в краже сотового телефона. Взвесив все доводы стороны защиты о невиновности подсудимого, судья постановил вернуть уже рассмотренное в судебном процессе уголовное дело в районную прокуратуру.

По прогнозам забайкальских правозащитников, в прокуратуре это дело сразу прекратят – чтобы защитить свой мундир и не портить оправдательным приговором судейскую статистику.
На этот юридически сомнительный шаг судья Стрелков пошел в самом конце судебного разбирательства, когда ему осталось объявить прения сторон и вынести подсудимому Евгению Моргунову приговор. Спасительный круг судье бросила гособвинитель Ольга Фомина – она заявила ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору Ингодинского района Читы. Как посчитала сторона обвинения, все доказательства невиновности Моргунова, предоставленные суду защитником подсудимого, не были учтены следователем при производстве по уголовному делу.

- Странный довод, если учесть, что мною в суде предоставлены бесспорные факты фальсификации уголовного дела, - считает Виталий Черкасов, руководитель Забайкальского правозащитного центра. - Выходит, следователь должен был сам указать на эти факты в материалах дела? Но это же нонсенс! И потом, ранее прокуратура эти нарушения не "замечала", не смотря на жалобы обвиняемого. А сейчас, когда дело в суде развалилось, вдруг вспомнила о его правах.

Судью Стрелкова, тем не менее, доводы гособвинителя убедили, и он вынес постановление о возвращении уголовного дела в районную прокуратуру для устранения недостатков. Этот документ нельзя читать без иронии. По мнению суда, если следователь не указал в обвинительном заключении доказательства сторона защиты, которые стали известны только в суде, – это все равно нарушение закона, которое посягает на права подсудимого и не дает возможности вынести приговор.

Как считает сторона защиты, необходимости возвращать уже исследованное в суде дело в прокуратуру не было. Да, закон позволяет это делать, когда следователь составил обвинительное заключение с нарушением, которое не позволяет вынести законный и обоснованный приговор. Однако с уголовным делом Моргунова все обстоит иначе. На предварительном следствии его "защищал" адвокат, назначенный самим следователем. Этот адвокат закрыл глаза на явные нарушения прав подзащитного. Когда уголовное дело поступило в суд, Евгений Моргунов обратился за юридической помощью в Забайкальский правозащитный центр. В ходе судебного следствия юрист ЗабПЦ представил суду доказательства невиновности подсудимого, которые в ходе расследования уголовного дела скрыла следователь Светлана Буритова. Суд мог оценить их в совокупности с другими доказательствами. И беспрепятственно вынести справедливый приговор.

Юристы ЗабПЦ сомневаются, что на этот шаг суд пошел ради торжества Правосудия. Скорее всего, тут сработало два фактора. Это нежелание портить судебную статистику, согласно которой доля обвинительных приговоров в современной России выше, чем даже в годы сталинских репрессий. А также желание соблюсти интересы сотрудников прокуратуры и милиции, которые изрядно "наследили" в этом деле.

- В результате примененной судом юридической "загогулины" подсудимый Моргунов лишился права на рассмотрение его дела без неоправданной задержки. Не имея ранее проблем с законом, он восьмой месяц подвергается необоснованному уголовному преследованию.

Как следует из материалов уголовного дела, 4 августа 2007 года Евгений Моргунов со своим другом Артуром Кузнецовым находился в компании знакомых. У Кузнецова там был похищен сотовый телефон, и он подал заявление в милицию с указанием фамилии вероятного вора. Но, как показало общественное расследование ЗабПЦ, сотрудники уголовного розыска Ингодинского РОВД сразу "назначили" виновным Моргунова. А следователь Светлана Буритова, не проведя необходимых следственных действий, грубо сфальсифицировала в отношении его все основные процессуальные документы в уголовном деле. Это первый случай в практике ЗабПЦ, когда оправдания подсудимого в зале суда требовал даже сам потерпевший.